Залужный: Поражение России или фантазии перед катастрофой

Я не принадлежу к людям, лояльным к России. Однако считаю, что пренебрежение здравым смыслом из-за отсутствия критического мышления уже принесло Украине невиданные в 21 веке страдания, которые могут распространиться по всей Европе.

А она фактически остается единственной надеждой Украины как на выживание, так и на будущее.

Все больше и больше мы видим в информационном пространстве мнения аналитиков, в том числе из Европы и уже и США, что Россия проиграла войну.

Конечно, причиной тому является прямая трактовка событий войны украинским и европейским информационным пространством, в котором достаточно ссылок именно на успехи на поле боя и удары по логистике и критической инфраструктуре.

Однако является ли это развитие событий постоянным и можно ли считать, что конец войны уже близок? Или ситуация все-таки другая и может меняться?

Чтобы понять все это, конечно, нужно быть ближе не к источнику информации, а к главному органу военного управления, которым сегодня является Генеральный штаб Вооруженных сил Украины.

Только он знает, какая связь между отдельными тактическими действиями, ударами с хорошими картинками, а также их стоимостью и зависимостью от способностей партнеров и достижением стратегических и политических целей.

И если даже считать, что в войнах начала 21 века стираются границы между тактикой, оперативным искусством, стратегией и даже политикой, что могло, с одной стороны, из-за достижения тактических целей или путем временного выведения из строя отдельных элементов логистики или критической инфраструктуры решить политические задачи — например, как, в Украине — все это точно не подходит под современную войну, где именно из-за развития научно-технического прогресса фактически невозможно выполнить тактические задачи на земле.

А такие ощутимые и существенные достижения в нанесении ударов по путям логистики и критической инфраструктуры являются лишь временным успехом, который непременно в зависимости от адекватности российского военного руководства вернется с таким же или более сильным эффектом по нашей стороне.

Как работает логистика между крупными прифронтовыми городами и как они функционируют в условиях дронового террора — очень наглядно демонстрирует не только трасса М14, но, например, Херсон. Судьба других городов — это только вопрос времени.

Это и есть война на истощение. Где за любым успехом или неудачей непременно стоит цена, которая всегда будет непомерно высокой относительно реальных возможностей этот успех обеспечить. И именно этот порог терпимости к цене и является определяющим для выживания.

Следовательно, говорить о достижении политической цели, победы в войне тактическими действиями на поле боя или даже эффективными ударами по логистике и критической инфраструктуре — явно выходит за пределы здравого смысла.

Тогда очевидно, что информация об отдельных тактических успехах на поле боя и болезненных ударах по логистике и инфраструктуре вовсе не должна внушать фантазии о скором окончании войны.

Что же происходит на поле боя? Очевидно, что ситуация на фронте действительно осталась в тупике, который я описывал в конце 2023 года.

Насыщение  поля боя беспилотными комплексами разного типа и постоянная модернизация приводит к постоянному совершенствованию тактики их применения.

По состоянию на данный момент вопрос даже не в том, как удержать ту или иную позицию, а как до нее добраться или провести ротацию или эвакуацию. Достижение какой-либо тактической цели происходит ценой огромных потерь, непропорциональных полученным результатам.

Для России, правда, эта опция все еще остается доступной и как следствие — дает россиянам возможность сконцентрироваться на выполнении относительно значимых тактических задач, которые сейчас происходит с Константиновкой, а раньше было с Покровском и Мирноградом.

Выполнение таких же задач с нашей стороны из-за отсутствия средств защиты от нового оружия и, как следствие, — невозможность постоянно терять большое количество людей, становится все более невозможным. Соответственно, именно сейчас на поле боя остается ситуация, когда невозможно достичь оперативных, не говоря уже о стратегических целях, а решение тактических задач осуществляется вне общей стратегии и, как следствие, не влияет на общую ситуацию.

Вместе с тем, даже удержание нынешнего тупика требует не только значительных средств, но и персонала. Например, операторов БПЛА и поддерживающего звена, уже не говоря о пехоте, которая должна удерживать ту или иную территорию.

И в результате нельзя говорить о победе на поле боя ни для России, ни для Украины. Потому что с одной стороны Россия не может даже теоретически оккупировать Украину военным путем, а Украина пока не может тем же военным путем деоккупировать захваченную территорию.

Все описанное, что происходит на линии фронта, абсолютно соответствует и ситуации с уничтожением логистики и истощением критической инфраструктуры. Очевидно, что, несмотря на ощутимую результативность таких ударов, их стоимость и технологическая зависимость от, например, космической составляющей, не позволяет использовать этот эффект как долговременный стратегический аргумент.

Это лишь временный перехват инициативы, который мог бы стать решительным, но при преодолении целого ряда проблем, как финансовых, так и технологических, требующих достаточного времени для реализации.

Вместе с тем, например из-за нестабильности ситуации на Западе и недостатка в устойчивости управления этими процессами, такие шаги маловероятны.

Но опять же, если очевидно, что в новых условиях невозможно использовать подходы 2022-2023 года, существуют ли такие подходы для оценки нынешней ситуации?

Несмотря на отсутствие такой методики в математическом измерении, можно ли все же дать ответ на вопрос: проиграла ли Россия?

Прежде всего, в отношении заявленных Россией политических целей можно считать, что Россия их не достигла, а значит не победила. Тем не менее, этот вывод будет справедлив только тогда, когда Россия согласится прекратить войну. Безусловно, этого не произойдет.

Победила ли Украина? В том смысле, что Россия не достигла своих целей, да. Но во-первых, Россия не вышла из войны и не признала поражения. Во-вторых, Россия оккупировала большие территории, которые Украина пока не сможет вернуть. И любой мирный договор будет болезненным в вопросах территорий. Это очевидно.

В-третьих, даже нанося сокрушительные удары российской экономике, Украина остается зависимой от финансовой и технологической поддержки и накапливает множество внутренних проблем, с которыми чем дальше, тем труднее справиться.

В-четвертых, Россия полностью это понимает и полагается на истощение Украины как морально, так и физически. Кроме того, Россия имеет больший запас ресурсов, какие-либо, но собственные космические возможности и опережает в производстве, например, баллистических ракет. Ибо просто невозможно изготовить достаточно систем ПВО, чтобы противодействовать этому.

В-пятых, можно оценить, побеждает ли Украина и проигрывает ли Россия, оценив уровень международной поддержки. А она демонстрирует признаки серьезного ослабления из-за отступления США от Украины и существующих разногласий в пределах Европейского Союза.

Хорошие фотосессии и разнообразные форумы обладают эффектом объединения вокруг Украины, однако совсем не объединяют Европу в борьбе с Россией. А рост требований от наших соседей к нам свидетельствует о том, что с будущим европейской безопасности не все в порядке.

Шестое — это война на истощение. В ней не будет победителей, только проигравшие. В этот список пока входят Россия и Украина, которые, несмотря на стремление выдать желаемое за действительное, больше потеряли, чем получили. Этот список будет расширяться.

Следовательно, война, несмотря на тупик на фронте, продолжается, расширяя как инструментарий ее ведения, так и постоянно внося коррективы в политическую цель сторон.

Сегодня война на истощение вышла далеко за линию фронта и перешла, с одной стороны, в уничтожение логистических маршрутов и тестирование систем ПВО, а с другой — в соревнование уязвимости критической инфраструктуры.

Все это абсолютно изменило парадигму войны от полного разгрома противника или капитуляции до роста внутренних угроз из-за высокой цены воздушных ударов и попытки защиты от них и создания напряжения в обществе. Именно это общество должно решить судьбу войны.

Поэтому война не ограничивается полем боя и фактически стерла полностью границу между ним и остальной страной. Это может привести к так называемому стратегическому эффекту, который может принести такое ожидаемое завершение войны. Однако перспектива его получить сегодня все еще маловероятна по ряду причин. Главная из которых пока непредсказуемость финансового ресурса и как следствие — невозможность накопить и сохранить резервы для решительного удара.

Ракетный, противоракетный и дроновые запасы сейчас остаются главным политическим аргументом, а технологические возможности и возможности космоса — геополитическим инструментом влияния на такие аргументы.

Фронт остается важной ареной войны, однако подходы к его оценке уже давно изменились. Движение линии соприкосновения остается информационно и стратегически важным именно в территориальных перспективах, однако вероятно, уже не определяющим для завершения войны, а является лишь одним из аргументов. Поэтому именно его фиксация и стабилизация крайне важна.

Более того, даже территориальные достижения, которые выглядели стратегическими, например сухопутный коридор в Крым из Мариуполя, из-за развития научно-технического прогресса не только исключил его использование, но и стал весомым аргументом в политике.

Такая же участь постигла и Крым, который вследствие своей естественной уязвимости стал не достижением, а резервацией прошлых надежд и побед.

Полуостров оказывается в растущей логистической изоляции, вызванной фактическим прекращением функционирования сухопутного коридора вдоль северного побережья Азовского моря из-за атак наших беспилотников. Вследствие этого стратегическое значение сухопутного коридора, созданного с огромным трудом, ставится под большое сомнение.

В Крыму растет топливный кризис, происходят перебои в поставке продуктов питания и т.д.

Не постигнет ли оккупантов такая же участь с оккупированными селами в Херсонской и Запорожской областях? Вероятно, да. Это тот случай, когда если ты не можешь забрать с собой то, что украл, то лучше его оставить.

Все это лишь аргумент в возможных переговорах, однако, к сожалению, этот аргумент не последний. Дальше все это ожидает и наши крупные города и их инфраструктуру, о защите которой необходимо немедленно думать.

Война на истощение не характеризуется количеством захваченных или освобожденных территорий. Тем более — это не отдельные технологические решения и их мгновенные результаты.

Война на истощение — это способность людей терпеть ее продолжение и международная поддержка, которая направлена не только на помощь, но и на физическое ограничение России и формирование будущей среды безопасности.

Это сложная система взаимодействия и руководства всеми процессами внутри государства в сверхсложных условиях. Только это может показать реальный результат и дать очертание предстоящего окончания войны. Жаль, что аналитики этого не видят. Однако нам от этого не легче.

Ища выход, мы снова и снова возвращаемся к чему-то, что сделает нашу жизнь легче и обязательно без нашего участия. Глядя на внешнюю форму и не погружаясь в сущность, мы находим НАТО. Эта магическая военная организация каждый раз то вызывает надежду, то побуждает к развитию, но все еще остается едва ли не единственным международным военно-политическим альянсом.

Кто-то удивляется, что за 13 лет войны в центре Европы НАТО так и не принял участия ни в одном боевом действии, не реагировал на неоднократные провокации как к самому блоку, так и к защищаемым странам. У кого-то это вызывает удивление, у кого-то иронию, а у большинства — традиционное беспокойство.

Мы, украинцы, которые получили и получаем помощь, конечно, уважаем институт, который имеет почти 80-летнюю историю. Историю не только служения, но и развития, расширения и соблюдения принципов, которые при любых условиях имеют человеческое лицо и выглядят совершенно недостижимыми именно поэтому.

Сегодня, во время стремительного развития научно-технического прогресса и, как следствие, развития форм и способов вооруженной борьбы, НАТО переживает очень сложные времена.

Фактически, крупнейшая военно-политическая организация мира остается готовой к войне прошлого, все еще подавая надежду и испытывая судьбы стран-участниц. Но, к сожалению, это не главная проблема альянса.

Главная проблема заключается в том, что эта организация создавалась в разгар «холодной войны». Войны, в ходе которой была цель избежать ядерного конфликта с СССР. Все это четко наблюдалось в течение 2023 года, когда главным было — не переступить какую-то красную линию, нарисованную самой историей. Холодная война уже давно закончилась. Остается неизменным только НАТО, построенное на стратегии избегания конфликтов.

Именно поэтому Украина до сих пор не является членом альянса, несмотря на очевидные преимущества ее членства. И именно поэтому мы видим объединение вокруг Украины, но не объединение против России. Вот почему война проолжается.

У такого подхода НАТО нет перспективы ни в техническом, ни в политическом плане. Не потому, что НАТО плох, а потому, что это альянс уже не существующего старого мира.

Система безопасности нового мира зависит от тех, кто спасает целую страну в центре Европы и тех, кто готов объединить всех на этом пути. И если первые — это мы, украинцы, то кто готов быть вторым — надеюсь, скоро увидим.