Психолог Задвинская: «Вы не представляете, сколько ко мне приходит родителей четырехлеток, которые жалуются, что их бьют дети»

В соцсетях обсуждают резонансный случай. Как уверяют участники событий, в Турове дети жестоко издевались над собакой. После этого животному попытались помочь в нескольких ветклиниках, но спасти его не удалось.

Историю предали огласке, известно, что в милицию подано заявление о жестоком обращении с животными.

Филин попросил прокомментировать вопиющий случай детского психолога Инну Задвинскую.

— Из публичной информации так и не понятно, какого точно возраста дети и что это за дети, из каких они семей. В этой истории безумно жаль щенка. При этом само по себе поведение детей и подростков меня не удивляет.

Но есть много вопросов ко взрослым, которые были свидетелями произошедшего и которые рядом с этими детьми, — отметила Инна Задвинская. — Мы не будем говорить о психопатоподобном синдроме — нарушениях поведения и характера, напоминающих расстройство личности.

Конечно, это могли быть и такие дети, с особенностью мозга, которая сделала их нечувствительными к эмпатии, которые не испытывают эмоций. Для них такое поведение ничего, кроме любопытства, не означает.  

Но люди с этими особенностями — явление не настолько частое, чтобы несколько детей с такими нарушениями вдруг оказались в одном месте. Все-таки это узкий круг лиц, с которыми должны работать специалисты. И, как правило, здесь речь идет о наследственности.

Мы все-таки будем исходить из того, что это обычные дети. Любой ребенок рождается со стремлением познать мир, можно сказать, любознательным. В то же время он не рождается с эмпатией, а только со способностью к ней.

Но сама по себе эмпатия воспитывается. Есть такое понятие как «социальная эмпатия» — она формируется.

Пока до 4-5 лет эмпатии нет, ребенок может проявлять свою жестокость, например, покусывать, пощипывать, толкнуть кого-то. Это даже может выглядеть вполне смешно и безобидно от двух-трехлетки.

А может, например, мухе лапки оторвать чисто из исследовательских соображений или как-то неуклюже взять щенка, котенка. Подчеркну, он это делает не потому, что он гад жестокий, а потому, что он не знает как.

И вот если в этот момент рядом взрослые никак не реагируют, он усваивает такое поведение как нормальное. Взрослые в этот момент должны объяснять, что щенку больно, котенку больно, мухе больно, мне больно, нельзя меня щипать, кусать, боль — это плохо, то есть каждый раз надо подчеркивать, что такое поведение не нормально и не приемлемо.

И это мы, взрослые, обучаем детей. Если, заметив подобное поведение, оставить все как есть, подумаешь, маленький-миленький, примерно годам к 6-8 ребенок начнет осознавать, что он своими действиями может причинить боль.

Но это не эмпатия, а только понимание, что я могу своими действиями причинить боль, отомстить, например, если меня кто-то обидел. В этом возрасте обычно дети используют всякие дразнилки, обзывалки, но и в этот момент тоже нужно останавливать, объяснять, что это неприятно, переводить на него самого эту ситуацию.

Ему нужно показать, что мы, взрослые, видим твое социально неприемлемое поведение и не поощряем его.

Если так не сделать, не остановить, к 12 годам это все будет в развитии, уже пойдет осознанный буллинг. 

— То есть дети становятся жестокими из-за ошибок родителей?

— С одной стороны, это незрелые лобные доли, чем объясняется импульсивное поведение, которое выливается в жестокость. А с другой, это прощупывание границ: что будет, если я ударю маму или папу, или брата, или кошку, или собаку? Меня накажут или мне это сойдет с рук?

Если мне это сойдет с рук, значит, мне эти границы доступны, значит, я могу ударить еще, чтобы добиться своего. Как сказала, взрослые должны реагировать на такие вещи, не пропускать ни одного момента.

Это касается обычных семей.

Но есть же еще системная жестокость в семье. И если в семье люди друг с другом обращаются жестоко, тогда идет тотальная нормализация жестокости, и ребенок будет эту жестокость переносить в мир. Для него это способ существования, способ взаимодействия, он так понимает, его так научили.

Почему мы никак не можем избавиться от этого явления, когда в наказание детей бьют? Потому что мы не можем разорвать эту цепочку: одно поколение бьют, оно вырастает, начинает бить своих детей и т.д. Они по-другому не умеют.

Жестокость, эмоциональная или физическая — это то, чему учат ребенка родители, когда есть насилие в семье. Они показывают, что это социально приемлемо и так можно себя вести. 

Есть и другие семьи, где родители эмоционально холодны, и ребенок испытывает эмоциональную депривацию. То есть родители занимаются своими важными делами, а ребенок обут-одет-накормлен, но растет параллельно.

А ему важно понимать, что он не параллельно с родителями, а рядом, близко. Это его система безопасности, и она должна работать, он должен понимать, что его видят, он в поле зрения.  И чтобы ему это понимать, родители должны обращать на него внимание.

В противном случае он начинает ломать, крушить, привлекать внимание девиантным поведением. Тогда его начнут ругать, а это тоже внимание. И ребенок усваивает такой тип поведения: если я хочу привлечь внимание, должен совершить какой-то поступок, за который меня будут ругать, что-то из ряда вон.

Вы не представляете, сколько ко мне приходит родителей четырехлеток, которые жалуются, что их бьют дети. Понятно, что это не нанесение побоев, поэтому некоторые предпочитают не обращать на это внимания. В итоге дети, прощупывая эти границы, понимают, что можно.

Есть родители эмоционально отстраненные, но есть такие, где «корзиночки» обоих полов и вседозволенность абсолютно во всем. Наблюдаю, как на мероприятиях 6-летний ребенок садится, и родители надевают ему обувь. И это не потому, что ребенок сам не может, а потому, что ему нужно зафиксировать свое превосходство.

Это родители думают, мол, я так проявляю заботу. Ничего подобного! Забота родителя — это рядом взрослый, на которого можно положиться, а не которым можно понукать и которого можно лупить.

Вот я перечислила несколько основных типов родителей, у которых дети могут вырасти, склонными к любого рода насилию или неспособности к эмпатии. Потому что вседозволенность плоха в любом случае. Ребенок растет с уверенностью, что ему можно все, в том числе и то, что произошло.

— Сейчас многие озлоблены и требуют наказать виновников-детей, предлагая разные варианты — от административного наказания до рукоприкладства.

— С административным наказанием я согласна, причем именно в отношении самих детей. Родители тоже, кончено, должны осознать, что происходит. Но меру наказания должны вынести для самих участников. 

Конечно, их нельзя избить, это просто глупо, это приведет только к еще большей ожесточенности этих детей. А что-то типа общественных работ, уборки, например, вполне.

Но я бы отвела этих детей куда-то, где нужно ухаживать за больными животными, чтобы они оказались с той стороны. Они уже знают, что такое боль, им не нужно этого показывать.

Но если до этих пор их не научили тому, что есть эмпатия, надо начинать учить.

— Есть момент, когда уже поздно?

— Нет такого строгого ограничения. Все зависит от того, с кем мы имеем дело. Если с психопатоподобным синдромом и расстройством поведения, то чем раньше мы беремся за этого человека, тем лучше. Тем не менее действительно может быть, что такой человек в результате выберет преступный путь.

Если же это обычный подросток, то в любом случае стоит начать планомерно объяснять, что кому-то больно, что в мире ест вещи, которые несут всем неприятности и т.д.

Но в данном случае я хотела бы обратить внимание на два момента. В месте, где это произошло, было просто какое-то тотальное равнодушие. Жестокость была у детей, но вокруг были равнодушные взрослые.

И второй момент — это две семьи: в одной мама, которая видела, что животное травмировано, и ничего не объяснила ребенку, дескать, живой и ладно, а во второй вы можете увидеть, что такое эмпатия.

Когда девочка просто услышала историю, расстроилась, рефлексировала ее, переживала. Именно так выглядит подростковая эмпатия. И посмотрите, у какой мамы эта девочка — она все бросила и бросилась спасать щенка, и всю эту историю раскрутила.

То есть в этой семье точно говорят про любовь, про бережное отношение к людям, к животным — ко всему. Поэтому вырастает такая девочка, а в другой семье вырос совершенно другой ребенок, о чем я и говорила раньше.